Андрей ШЕВЧЕНКО: "В каждом матче я кайф испытываю!"Чясть 2
Продолжение. Начало в № 47) «ПОДНИМАЮ ГОЛОВУ К ФОНАРЮ И ВДРУГ СОЗНАЮ, ЧТО ОДНИМ ГЛАЗОМ ПРАКТИЧЕСКИ ЕГО НЕ ВИЖУ — ГЛАЗНОЕ ЯБЛОКО НАЧИНАЕТ МЕДЛЕННО УХОДИТЬ С ОРБИТЫ» — Когда твоему нынешнему тренеру Валерию Георгиевичу Газзаеву я предложил перечислить пять самых великих, на его взгляд, игроков, которых когда-либо видел, он назвал Пеле, Марадону, Роналдо, Кройффа и... Шевченко, а как выглядит пятерка лучших от самого Андрея Шевченко? — Из тех, кого видел? Блохин, Зидан, Роналдо, Мальдини и Марадона. — Пацаном ты явно смотрел по телевизору и на стадионе матчи, в которых блистали легендарные киевские футболисты (легионеров у нас еще не было) — кто из них тебе больше запомнился? — Особенно мне Блохин нравился, и я очень рад, что жизнь распорядилась так, что мы поработали вместе (не просто причем поработали, а прошли долгий путь, попали на чемпионат мира, удачно там выступили). Приятно, что сотрудничали не просто как футболист с тренером, что нас объединяли и продолжают объединять человеческие отношения. — Чем, на твой взгляд, был хорош Блохин-футболист? — Олег Владимирович обладал высочайшей скоростью, очень грамотно, умно и рационально на поле действовал. Я видел Блохина в один из его последних сезонов — он был бесспорным лидером, отдавал красивые передачи, превосходные мячи забивал. Это была солидная и эффектная игра! — Тебе, наверняка, часто приходилось слышать сравнения с Блохиным, потому что у нас, в общем-то, две точки отсчета: раньше — он, сейчас — ты. Целому ряду знаменитых футбольных специалистов я задавал один и тот же вопрос: кто, на их взгляд, из вас двоих лучше? Владимир Маслаченко, например, сказал: «Блохин лучше, но Шевченко богаче», Валерий Газзаев ответил, что Шевченко продолжает традиции Блохина и кто из них лучше, определить невозможно — дескать они как бы перешли один в другого, а Анатолий Бышовец считает, что лучше Шевченко. Что сам ты об этом думаешь? — Сравнивать нас нельзя, и прежде всего потому, что принадлежим мы разным эпохам. Это даже неправильно — сопоставлять, потому что и Блохин — великий футболист, и Шевченко по-своему личность. Когда-то болельщики приходили на стадион, чтобы посмотреть на Олега Владимировича, теперь идут на Андрея. У каждого свой стиль, так не бывает, что один безоговорочно лучше, а другой хуже, и кто бы ты ни был, есть жизнь, которую надо прожить. Есть Блохин, есть Шевченко, есть какой-то другой игрок, политик или художник. Кому-то нравится, кому-то не очень — на вкус и цвет товарищей нет. — Жизнь футболиста, особенно форварда, невозможна без травм, и я знаю, что первую свою футбольную травму ты получил в два года, врезавшись головой в батарею... — Да (улыбается), все у меня было... — В одном из интервью — не могу не процитировать! — ты признался: «Травма — это всегда боль, причем такая, что иногда выступают слезы. Когда мне сломали скулу, было ощущение, что огромный автобус врезался прямо в лицо»... — ...да на полной скорости! Было ужасно, но на поле боли я толком не почувствовал — только невероятной силы удар. Вышел за бровку, подбежал врач, на меня глянул. Смотрю, он аж побелел. «Что случилось?» - спрашиваю, а доктор в ответ: «Андрей, все нормально. Как ты себя чувствуешь?». — «Нормально, — говорю, — сознание не потерял. Ну, все, выхожу на поле». Он всполошился: «Подожди, может, не надо?»... — Это в «Динамо» было? — Нет, в «Милане». Я удивился: «Почему? Вроде порядок». Игра между тем вечером шла, при искусственном освещении. Поднимаю голову к фонарю и вдруг сознаю, что одним глазом практически его не вижу — глазное яблоко начинает медленно-медленно уходить с орбиты. «Знаешь, — говорю доктору, — по-моему, я наполовину ослеп: что-то странное происходит». Он предложил: «Давай зайдем в раздевалку», а в это время я замечаю, что все на меня смотрят, и не могу ничего понять. Мы поднимаемся наверх, проходим мимо зеркала, и, глянув в него, я тут же сообразил, что случилось... Кусок лица у меня просто был вдавлен в череп, и вся эта кость ушла внутрь. — Я помню товарищеский матч сборных Украины и Македонии, когда тебе выбили зуб... — (Вздыхает). — От отчаяния (вообще, по-человечески это был объяснимый поступок) ты снял майку и ушел с поля. Вспыхнула, очевидно, обида: дескать, на ровном месте?.. — Нет, я не от отчаяния так поступил, а потому, что до конца первого тайма оставалось секунд 20. Все это время мне реально не давали проходу — били, толкали... — Били подло? — Ну да, сзади. Я уже и с судьей на эту тему беседовал — не реагировал он никак. Мы проигрывали 0:1, поэтому было непонятно: зачем? — и эта последняя капля переполнила чашу терпения. Тем более что тот матч ничего не решал, а впереди меня ждали очень серьезные игры за «Милан», отборочные за сборную, и тут этот парень опять специально локтем бьет мне в лицо, а судья — ноль внимания. Мне зубы разбили — два передних резца ушли внутрь. Попробовал сжать челюсти — не было прикуса, к тому же пошла кровь. В тот момент я понял, что он мне или челюсть сломал, или еще что-то и что продолжать игру в таком состоянии не могу, а поскольку до свистка оставалось всего ничего, просто ушел с поля. Да, в сердцах футболку с себя стащил... Потом журналисты писали: «Что это за поведение?», но легко судить со стороны.
«ФУТБОЛ, ГДЕ ВСЕ КРАСИВО И ЗДОРОВО, — ЭТО ОДНО, А РЕАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ — СОВЕРШЕННО ДРУГОЕ» — Киевские динамовцы 60-х — 70-х рассказывали мне, что защитники встречали тогда нападающих как следует: и били нещадно, и кусали исподтишка, и щипали — делали, в общем, все, что угодно, лишь бы не подпустить к воротам, но и наши защитники этим задирам тоже спуску при случае не давали. Сейчас существует традиция: «Один за всех и все за одного»? — Она была, есть и останется всегда, но теперь все поменялось. В каком смысле? — Телекамеры все видят... — Да, от бдительного их ока ничего не скроешь, и судьи намного серьезнее к таким вещам относятся, то есть можно играть жестко, но держаться при этом всегда в рамках правил. — Тому же Блохину плевали в лицо, а тебе? — Было все — взять хотя бы момент, о котором я только что говорил, когда специально разбивают зубы, когда целый тайм сзади толкают и бьют... — Слова тебе говорили обидные? — Да все, что угодно. — В памяти еще свеж инцидент в финале последнего чемпионата мира — ты в курсе, из-за чего сорвался капитан сборной Франции гениальный Зидан? — Наверное, итальянский защитник Матерацци сказал ему какие-то обидные слова. Я так думаю — точно не знаю, но судя по реакции Зидана, который ударил обидчика головой в грудь, что-то между ними произошло. — На погоду старые травмы наверняка ноют — они часто дают о себе знать? — Очень часто. — Что же болит — скулы, ноги, спина? — Наверное, самая тяжелая травма — спины, потому что с позвоночника все начинается. Если погода меняется, особенно на следующий день после игры, чувствую себя отвратительно. — Многие думают, что большой футбол — это такая прогулка, когда с неба на тебя сыплются деньги, когда ездишь на хороших машинах, все о тебе говорят, берут у тебя интервью... Смотрю на постаревших динамовцев, на ветеранов других команд — многие ходят с палочками, согнувшись, утром долго встают с постели, потому что буквально живого места на них нет. Тебе 33 года — ты уже чувствуешь, просыпаясь, что можешь впоследствии разделить их участь? — Ну я же говорю: все тело ноет, каждая травма дает о себе знать, поэтому не только о карьере следует думать, но и о том, как вовремя ее закончить... — ...и красиво уйти... — Смысл какой? На проблемы со здоровьем не следует закрывать глаза, потому что дальше будет совсем другая жизнь. На футболе она не заканчивается, и если ты еще хочешь нормально физически функционировать, не стоит запускать свои травмы, особенно серьезные, и доводить их до крайности. Потом, спустя годы, это аукнется, да так, что не только каким-то спортом заниматься не сможешь, но даже — и такое вполне возможно! — не будешь ходить... — Примеры тому есть... — Сколько угодно! Я бы, наверное, так сказал: футбол, где все красиво и здорово, — это одно, а реальная жизнь — совершенно другое, и нельзя ни в коем случае их смешивать. — Ты никогда не прикидывал, сколько времени в среднем в месяц в самолетах проводишь? — Не подсчитывал, но очень много. Постоянные перелеты...
«КОГДА ПОЗНАКОМИЛСЯ С КРИСТЕН, НЕ ПРОСТО ПОНЯЛ, ЧТО ЛЮБЛЮ ЕЕ, А ПОЧУВСТВОВАЛ: ЭТО ТОТ ЧЕЛОВЕК, С КОТОРЫМ МОЖНО СВЯЗАТЬ ЖИЗНЬ» — Врачи говорят, что часто летать вредно. Такой образ жизни сказывается на здоровье, усталость ты ощущаешь? — Конечно. — Что же особенно досаждает — смена климата, часовых поясов? — Уже одно то, что поднимаешься на такую высоту и опускаешься, особенно если после игры устал, естественно, сказывается. Я заметил: после долгого полета больше времени требуется на восстановление, и если обычно на это необходим день, тут минимум два понадобятся. — Складывается впечатление, что тебе комфортно в любой стране, где бы ни находился. Ты ощущаешь себя человеком мира, не привязанным к какой-то одной территории? — Честно? Да. Сейчас, куда бы ни приехал: в Соединенные Штаты, Англию, Германию, Италию, Украину, Россию, — везде чувствую себя хорошо. У меня так сложилась судьба: во многих из этих стран пожил, а когда знаешь язык, менталитет, воспринимается все намного легче. — Сколько языков у тебя в арсенале? — Ну вот считай: украинский, русский, английский, итальянский... — Между прочим, немало... — Ну, как бы да. — Ты объездил весь мир, а где, на твой взгляд, девушки красивее? — На этот вопрос, с твоего позволения, отвечать я не буду. — Известно, что ты о своей личной жизни распространяться не любишь, но я все же попробую деликатно ее коснуться. В одном интервью ты признался, что после того, как познакомился с Кристен Пазик, вы наговорили с ней миллион часов по мобильному телефону. Понятно, что это преувеличение, но все-таки — о чем два таких разных человека могли разговаривать? — Первое время это была проблема, потому что ни я тогда толком не мог объясняться на итальянском, ни она. Другого языка предложить ей не мог... — ...а об английском и речи не шло? — Разумеется, да и она по-русски не знала ни слова. Парадокс в чем? Буквально через два месяца мы прекрасно освоили наш итальянский язык, причем он у нас был специфический... — Нужда заставила? — Да, но я подчеркиваю: не просто итальянский, а наш, потому что некоторые слова, которые употребляли, не понял бы ни один итальянец. Нам было очень интересно друг с другом, и мы много общались, хотя разница в менталитете, должен сказать, велика. — Кристен ведь тоже спортсменка, хотя и не выдающаяся... — В свое время она довольно серьезно плаванием занималась, но потом, когда пришлось выбирать между спортом и модельным бизнесом, предпочла карьеру модели. — В одном из давних интервью твоя жена призналась: «Спорт у меня в крови, а футболист в моем сердце». Я вообще-то представляю, насколько такому успешному человеку, как ты, сложно понять, действительно ли девушка любит тебя всей душой или преследует какую-то корысть. Признайся, не раз с этой проблемой сталкивался? — Наверное, интуиция у меня развита: я хорошо разбираюсь в людях, — и когда познакомился с Кристен, не просто понял, что люблю ее, а почувствовал: это тот человек, с которым можно связать жизнь. Немаловажно, что она из спортивной семьи. Раньше ее отец играл в бейсбол, был тренером, причем в хороших командах, а сейчас работает скаутом, поэтому она прекрасно знает спортивную жизнь. В бейсболе точно так же, как и в футболе, постоянные перелеты, повышенное внимание болельщиков и все остальное, и Кристен это знакомо с детства, но дело не только в ее спортивном прошлом: мы очень близки по духу и одинаково видим жизнь, поэтому нам и легко вместе. — Твоя жена, с одной стороны, а родители и сестра — с другой — люди из совершенно разных миров и эпох... — (Кивает в знак согласия головой). — Как же они нашли общий язык? — Запросто. Я же говорю: это как раз не проблема, потому что когда знакомишься с хорошим человеком и понимаешь, что вы близки, беседа завязывается очень легко. Нет проблем, и даже если вы недостаточно хорошо знаете какой-то язык, все равно поймете друг друга легко.
«ПОСЛЕ ТОГО КАК ПРИ РОДАХ ПРИСУТСТВОВАЛ, ОТНОШУСЬ КО ВСЕМ ЖЕНЩИНАМ, К МАМАМ, С ОГРОМНЕЙШИМ УВАЖЕНИЕМ» — Когда у тебя появились дети, некоторые наши болельщики недовольно бурчали: «Простой украинский хлопец из села Двиркивщина, а нет чтобы назвать сыновей Иваном и Петром!..». Почему ты дал им имена Джордан и Кристиан — в честь кого-то? — Да нет, просто понравились, к тому же, честно скажу, я предоставил жене полную свободу выбора. — Она рожала — пусть и называет, да? — Конечно. После того как при родах присутствовал, отношусь ко всем женщинам, к мамам, с огромнейшим уважением. — Обморока в родзале у тебя не было? — Нет. — Нормально все перенес? — Да, и теперь понимаю, через что проходят они, чтобы дать другим жизнь. В том числе и моя мама, когда меня и сестру рожала, а что касается имен Джордан и Кристиан, они нам пришлись по душе, и я очень рад, что сыновей именно так назвали. Теперь еще хотим девочку — во всяком случае, так планируем, и, может, дочку назову уже сам. — Появление сыновей повлияло как-то на твой уклад, ритм? — В первую очередь, сделало меня мягче, добрее. Прежде чем стать отцом, о многих вещах не задумываешься, а с появлением детей вдруг понимаешь, что самому себе уже не принадлежишь. — Ответственность чувствуешь... — ...и не только — теперь все в моей жизни подчинено интересам семьи. Думаешь в основном о сыновьях, которым должен дать все необходимое. Им, правда, прежде всего нужно внимание, а я все время уезжаю, у меня тренировки, матчи и так далее, поэтому, возвращаясь домой, независимо от того, в каком настроении, плохая или хорошая была игра, пытаюсь скорее все забыть и просто отдаться детям. — На каком языке ты с ними общаешься? — Когда как: и по-английски, и по-русски. — Мальчишки русский язык уже понимают? — Да, причем младший лучше, чем старший. Теперь, когда якорь мы бросили в Украине, дело пойдет лучше. Скоро приедет жена с детьми, мы устроим их в американскую школу с русско-украинским уклоном, и тогда уже они станут настоящими полиглотами. — Опять процитирую Андрея Шевченко. «Некоторые вещи, — обронил ты однажды, — я никому не скажу: нельзя догола раздеваться». И еще. «Я не настолько открыт, как Дэвид Бэкхем, у которого все на виду, и хотя очень Дэвида уважаю, мне трудно представить себя с Кристен на его месте». Тебя лавры Бэкхема, который из футболиста потихоньку превратился в модель, не прельщают? — Ну, я не думаю, что он превратился в модель, а ближе его узнав, убедился: Дэвид остается большим мастером и замечательным человеком. — Вы, мне кажется, чем-то похожи — правда? — С той лишь разницей, что у меня одна работа, а у него две, причем одинаково ответственно и профессионально он относится и к одной, и к другой. — Выдающийся он игрок? — Несомненно. Дэвид незаурядный футболист, потому что, не имея особых данных, добился большого успеха. У него замечательная передача, он отлично видит поле, но это все. — Не Уэйн Руни? — Есть много, так скажем, физически и технически более сильных игроков, тем не менее ему удалось многое. Прежде всего за счет того, что Дэвид профи и у него очень сильный характер. Да, он имеет другой бизнес... — ...быть мужем Виктории Бэкхем... — Нет, это не так. Он очень заботливый отец, у них с женой на редкость хорошие отношения — это все видно невооруженным глазом. Дэвид не просто часто, а практически все время приезжал на базу «Милана» с детьми, но то, что у него есть вторая работа, — факт. — Жизнь на три дома — Лондон, Милан, Киев — не утомляет тебя? — Наоборот, это очень удобно. — А бытом тебе приходится заниматься? — Нет. — Жена между тем советуется, какую подобрать мебель или какие часы на стену повесить? — Нет, она все решает сама. — Замечательная у тебя жизнь! — (Смеется). Конечно, кое-что Кристен спрашивает, но я ей полностью доверяю — и не только в бытовых вопросах. Если мне интересно, мы поедем, что-нибудь купим вместе, но поскольку все время я занят, мотаюсь туда-сюда, ждать меня долго придется. — Много обслуги тебе нужно, чтобы поддерживать быт? — Мне? Да. Моей семье — не думаю. — Ну хорошо, тот, кто убирает, необходим? — Обязательно! — Тот, кто готовит еду? — Да. — Кто с детьми занимается? — Нет — я и моя жена не передоверяем их никому. Есть только няня, но Кристен и спать сыновей укладывает, и рано встает, чтобы отвезти в школу. Младший, Кристиан, еще спит днем два-три часа (старший нет). Уложила его — есть пауза для своих дел. Жена в тренажерный зал каждый день ходит — сколько бы часов ни спала, каким бы долгим ни был перелет: это для нее дело принципа. Только мы куда-либо приезжаем, первым делом она в зал отправляется.
«ДЕНЬГИ ЛУЧШЕ ВКЛАДЫВАТЬ В НЕДВИЖИМОСТЬ, КОТОРАЯ БУДЕТ ПРИНОСИТЬ СТАБИЛЬНУЮ, ПОСТОЯННУЮ ПРИБЫЛЬ» — Вот что значит быть супругой звезды — нужно постоянно держать себя в форме... — Думаю, это не из-за меня, а из-за менталитета, вдобавок ей это просто нравится. — Нет у нее опасений, что суперфорварда кто-нибудь уведет? — Нет, Кристен знает, что никогда такого не будет. — Большой ли у человека, который всегда в центре внимания, гардероб? — Мне, честно говоря, с этим проще: если что-нибудь нужно, есть свой магазин. — Сколько шкафов или, не знаю, комнат занимают твои костюмы, свитера, куртки, футболки? — Мой гардероб не так уж велик, и я все время его обновляю. Год проходит — и все, что не ношу... — ...раздаешь? — Да — детским домам, с которыми мой фонд очень давно сотрудничает (мы уже сделали много интересных, хороших проектов). — Спортсмены — люди азартные, а хорошие спортсмены — вдвойне: ты это за собой замечаешь? — Да, я азартен, но одновременно и рационален — мне это присуще. Я — Весы, у меня всегда баланс соблюдается. — Ну да, я и сам под этим знаком рожден — понимаю... Иной раз от выдающихся футболистов прошлого приходится слышать пусть не старческое, но все равно недовольное бурчание: мы, мол, когда играли, себя не щадили, а что зарабатывали? Зато вот они теперь... Огромные деньги крутятся сегодня в футболе, и чем дальше, тем больше, больше, больше... Есть, на твой взгляд, какой-то этому финансовому пузырю разумный предел, он не лопнет когда-нибудь, похоронив сам футбол? — Не знаю, вдобавок чужие деньги никогда не считаю. Я своей жизнью доволен и на поле выхожу не ради какой-то выгоды, а чтобы получать удовольствие — это для меня прежде всего! — Тебе и сегодня удается получать удовольствие от футбола? — Да, безусловно, и возвращение в Киев связано только с этим. В каждом матче я кайф испытываю! Во-первых, оттого, что играю, а во-вторых, оттого, что вижу, как молодежь ко мне тянется. Хочется верить, какие-то мои советы помогут ребятам вырасти, и мысль об этом еще больше меня согревает. — Многие футболисты, да и вообще спортсмены, утверждают, что главная проблема не заработать деньги, а правильно их вложить... — Да, сохранить. — Действительно это проблема? — Еще и какая! — У тебя есть советчики, консультанты, которые дают рекомендации, как правильно разместить финансы, или руководствуешься исключительно своей интуицией? — И интуицией в том числе. Естественно, со многими умными людьми советуюсь, но заставить деньги работать — вопрос вопросов, камень преткновения своеобразный. Сколько ребят, которые неплохо в течение карьеры зарабатывают, потом размещают деньги неправильно. — Куда же их лучше всего, на твой взгляд, вкладывать? Во что? — Думаю, в недвижимость, но в правильную. Это не значит, что надо без разбору скупать дома или квартиры — лучше остановить выбор на объектах, которые будут приносить стабильную, постоянную прибыль.
«ДО СУМАСШЕДШЕГО АЛКОГОЛЬНОГО ОПЬЯНЕНИЯ НЕ ДОВОДИЛ СЕБЯ НИКОГДА: Я СВОЮ НОРМУ ЗНАЮ И ВСЕГДА СЕБЯ КОНТРОЛИРУЮ» — Так повелось: футболисты «болеют» машинами — у тебя к этому «вирусу» уже выработался иммунитет или обострения продолжаются до сих пор? — Я как бы «переболел» этим по молодости, особенно когда переехал в Милан: там было много интересных автомобилей, и я перепробовал все. Теперь отношусь к ним как к средству передвижения: есть более удобные и менее, есть вообще никакие... — Какой же самый для тебя комфортный, с которым живешь одной жизнью, в унисон дышишь? — Сейчас это «мерседес-GL». Выбрал его с расчетом на то, что приедет семья: у него огромный багажник, куда можно все загрузить, а в салоне будет удобно детям. Будет еще одна машина — не знаю, какая, но обязательно будет. — Знающие тебя люди говорят, что ты не прочь вкусно и много поесть. Смотрю на твою прекрасную фигуру — ни грамма лишнего веса! — и недоумеваю... — Что ж, вкусную еду я люблю, но не сказал бы, что ем много. Употреблять стараюсь правильную пищу. — Какую же ты называешь правильной: борщ, сало, вареники? — Нет (смеется), немножко полегче. Безусловно, попробовать это можно, но не в больших количествах... — ...и не на ночь? — Да, за собой надо следить! — Диета, значит, какая-то все-таки есть? — Только не в том смысле, что боюсь поправиться, — таких проблем у меня нет. Растолстеть не смогу, даже если бы захотел, — уже 14 лет держусь в одном весе, — но если съешь много, на следующий день могут быть проблемы с желудком. — Не дай Бог во время матча прихватит? — Вот-вот. Стараюсь избегать жирных блюд, больших кусков мяса и тяжелой пищи вообще — лучше съесть что-то легкое, что даст энергию и при этом не вызовет дискомфорта. — Интересно, а были на твоей памяти моменты, когда у тебя или у товарищей по команде возникали накануне матча проблемы из-за того, что что-то не то съели? — Такое бывало... — Доходило даже до того, что кто-то не мог выйти на поле? — Этого не припомню, но, в принципе, если желудок барахлит, это на форме скажется — потом где-то сыграешь не так, как мог бы. — Жена украинский борщ умеет готовить? — Думаю, это не будет для нее проблемой. — Ты, знаю, сладкоежка и не раз признавался, что в Италии тебе очень не хватало маминого «Наполеона» и киевских эклеров. Сколько их можешь съесть за один присест? — Лучше промолчу (улыбается), потому что много. Очень много. — Соблюдаешь ли ты режим? Встаешь, например, и ложишься ли в одно время? — Не получается, потому что матчи по-разному начинаются. Лигу чемпионов, к примеру, играем в 21.45. — Как тут потом уснешь? — После игры невозможно, причем если самолет рано утром, практически ночью глаз не смыкаю. Только когда прилетаю, вздремну — вот и получается, что разбиваю весь день, так что определенного режима сна или бодрствования нет. Да, высыпаться нужно, но для меня не имеет значения, буду я спать с трех ночи до полудня или с полудня до шести вечера, — потом могу снова заснуть в полночь и встать в семь утра. Главное, чтобы в общей сложности энное количество часов набралось, а когда доберусь до постели, без разницы. — Не одного выдающегося советского футболиста сгубила водка — заняться тогда было, в общем-то, нечем, и многие топили радость и грусть в рюмке. Сегодня, по общему признанию специалистов, футбольные звезды пьют куда меньше, понимают: зарабатывать надо, а не глушить спиртное. У тебя возникало когда-нибудь искушение выпить, поддавался ли ты ему? — Ну, я и сейчас, в принципе, себе не отказываю. В каком смысле? Могу позволить бокал вина — не проблема, но никогда не доводил себя до сумасшедшего алкогольного опьянения. Трезвенником меня назвать нельзя, но я свою норму знаю и всегда себя контролирую. Спиртное никак не отражается на том, чем я занимаюсь. После игры бутылочка пива или что-то еще вполне может быть, но если через какое-то время мне надо будет сесть за руль, я сделаю это спокойно и буду уверен, что алкоголя во мне нет. — Каждый из нас проходил через то, что первый раз напивался и творил какие-то невероятные вещи. Недавно вот композитор Шаинский рассказывал мне, как в юности, сильно перебрав, зимой в центре Москвы голый по пояс упал на четвереньки и лаял на собак. Практически любой человек может вспомнить в связи с этим какой-нибудь эксцентричный поступок... — У меня, если честно, в жизни такого не было, и норму я не превышал никогда. Никогда! — Не секрет, что раньше ты любил сразиться в теннис с другом Андреем Медведевым — вы по-прежнему на корте встречаетесь? — А как же! — И есть успехи? — Да, я неплохо играю, правда, последние лет шесть как следует в руки ракетку не брал, потому что больше играл в гольф. — А я думал, в футбол... — Футбол — это профессия, а на досуге предпочитал именно гольф. Сейчас в Киев приехал, сыграл несколько раз в теннис и обнаружил, что после перерыва стало получаться еще лучше.
«С КАРПОВЫМ И КАСПАРОВЫМ Я С УДОВОЛЬСТВИЕМ ПООБЩАЛСЯ БЫ НЕ КАК ШАХМАТИСТ — В ЭТОМ НЕТ СМЫСЛА, — А КАК СОБЕСЕДНИК» — Твоя сестра рассказывала, что когда семья перебралась в Милан, ты проводил с отцом долгие вечера за шахматами, а поскольку ни один из вас не хотел уступать — вы оба упрямые... — ...да... — ... играли до двух-трех ночи, требуя друг у друга реванша. Ты шахматист хороший? — Раньше, наверное, лучше был: в шахматах, как в любом виде спорта, нужна практика. — Все, видно, ушло в теннис... — ...или в гольф (смеется), или в футбол, но думаю, если встречусь опять с достойным соперником, быстро верну форму. — Тебе хотелось бы сойтись за шахматной доской с Карповым или Каспаровым? — Я с удовольствием пообщался бы с ними не как шахматист — в этом нет смысла, — а как собеседник. Думаю, было бы интересно. — На левом плече у тебя татуировка в виде дракона — почему выбрал именно этот рисунок? — Потому что в год Дракона родился, и мой первый после переезда в Милан сезон проходил тоже под этим знаком. Ну а поскольку был для меня удачным, я решил сохранить память о нем в виде татуировки. — Почему же она именно на левом плече? — Даже не знаю. — Просто удобно так было? — Видимо, да. — Еще раз тебя процитирую. «Пишу я неграмотно, причем в итальянском делаю меньше ошибок, чем в русском, — просто кошмар! Если мне и бывает стыдно, то только за это»... — (Улыбается). Так и есть. — Многие думают, что это так здорово, когда все тебя знают, любят и просят автограф, — тебя жизнь звезды не тяготит? — Меня — нет, но звездой я себя и не ощущаю. Да, человек я известный, публичный, и мне это нравится. С людьми очень легко нахожу контакт, чувствую их настроение, поэтому никаких проблем у меня не возникает. — Я когда-то спросил Александра Яковлевича Розенбаума, любит ли он себя, и он ответил: «Не люблю, но уважаю». Как, интересно, Андрей Шевченко, который столького добился собственным трудом, к себе относится? — Я тоже себя не люблю, — 100 процентов! — но уважаю... — ...и есть за что, правда? — Надеюсь, что и в будущем мое отношение к себе не изменится. Вообще-то, я от себя всегда большего жду, потому что планку очень высоко поднимаю. — Иначе бы ничего, наверное, и не выиграл бы... — Да, хотя, с другой стороны, иногда это может даже в проблему вырасти. Иногда! — Ты снова играешь в родном «Динамо», живешь в городе своего детства и юности. Можешь сказать, что вернулся домой? — Да, безусловно. — Какие ощущения переполняют тебя, когда ездишь по киевским улицам и понимаешь, что бросил уже здесь якорь? — Ловлю себя то и дело на мысли, что вернулся в прошлое. Да, Киев изменился — все строится, растет, но мне дороже тот город, каким он был раньше. Я не живу прошлым, но подпитываюсь хорошими воспоминаниями, а годы, когда играл здесь, мужал, вступал во взрослую жизнь, были для меня замечательными. Эти воспоминания наполняют мою душу, помогают искать какие-то новые цели, дают ощущение стабильности.
«ВЕРНУСЬ В МИЛАН ОБЯЗАТЕЛЬНО ТОЛЬКО ЛИШЬ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ПОСЕТИТЬ «ЛА СКАЛА» — Ты выиграл практически все, о чем мог только мечтать, — какая сегодня у тебя мотивация? — Большая! — Хочешь чего-то еще добиться или просто поиграть, поучаствовать, так сказать, в процессе? — Конечно, мне сам процесс важен, а не мечты о каких-то новых регалиях. — Да и какого еще титула не хватает лучшему игроку Европы? — Я об этом не думаю, но автоматически — это у меня в ДНК! — если играю, то всегда на победу. Она для меня прежде всего, а уж потом, если чего-то добьемся, — а добиться должны! — порадуюсь и трофею. — «Это у меня в ДНК» — здорово сказано! Не за горами — дай Бог, чтобы это случилось как можно позже! — конец карьеры: ты уже думаешь, кем станешь после того, как последний раз выйдешь на поле? — Я от себя эти мысли гоню. Хотел бы, чтобы моя спортивная биография продолжалась и продолжалась, чтобы физически чувствовал себя всегда хорошо... — ...чтобы никто больше зубы не выбивал... — ...и чтобы не было травм. — Ты столько лет жил в Милане, где находится самый знаменитый оперный театр «Ла Скала», — удалось там послушать оперу? — К стыду моему, нет. Имел множество приглашений от очень известных людей, но воспользоваться ими так и не удалось. Вернусь в Милан обязательно — 100 процентов! — лишь для того, чтобы посетить «Ла Скала», ну и друзей повидать, разумеется. Самое интересное, что в Италии прожил долго, но, кроме Милана и близлежащих городов, ничего толком не рассмотрел, потому что, когда ты публичная личность, осматривать достопримечательности довольно сложно. По Риму, например, мне вообще ходить невозможно, и куда бы я ни поехал, везде узнают. Надо, наверное... — ...бороду наклеить, усы, шапочку надеть и очочки... — Нет, чтобы немножко прошло времени. Сейчас отношение ко мне уже изменилось: по-прежнему узнают, но относятся с большим уважением, дают возможность спокойно провести вечер, а пройдет год-другой, станет еще легче, поэтому я должен обязательно возвратиться в Италию, проехать по ее городам и сполна насладиться этой прекрасной страной. — Я почему, собственно, завел речь об опере? Хулио Иглесиас когда-то был футболистом — естественно, не таким блестящим, как ты, но все же, — а когда вратарский его век истек, стал прекрасным певцом. Знаю, что и ты любишь петь... — Люблю, но голоса не имею. — По этому поводу Михал Михалыч Поплавский резонно заметил: «Говорят, у меня нет голоса. Как это нет — я же с вами разговариваю». Так, а желание петь у Андрея Шевченко имеется? — Сколько угодно, однако клипы записывать не решусь. — Не сочти мою просьбу каверзной, но когда напротив меня выдающиеся деятели искусства, которые в состоянии спеть, я обязательно предлагаю им продемонстрировать свой вокал. Что скажет выдающийся футболист и неординарная личность, человек, который, несмотря на отсутствие голоса, любит петь и обязательно вернется в Милан, чтобы пойти в «Ла Скала», если я предложу ему что-нибудь напоследок исполнить? — Ой, нет — меня очень долго надо упрашивать. Лучше смешную историю расскажу, которая приключилась, когда в «Динамо» еще до «Милана» играл. После матча приехал к друзьям, а тогда только-только появились караоке, и они его купили. Мы часов в девять поужинали, а где-то к 10-ти перешли к развлечениям, и после того как хором спели несколько песен, мне говорят: «Андрей, попробуй». Я долго отнекивался, но уговоры продолжались час, а то и полтора. Короче, в полдвенадцатого меня таки уговорили. — Андрей созрел! — Да. Мне торжественно вручили микрофон, и я начал петь. Закончил в восемь утра, — серьезно! — причем часов с трех всякий раз заявлял: «Это последняя песня!» — но все продолжалось и продолжалось. — Что же за репертуар у тебя был? — Пел все подряд, настолько понравилось, а на следующий день друзья подарили мне караоке. «Андрей, — сказали, — возьми, это тебе от нас. Устанавливай дома и пой на здоровье!». Источник: Газета "Бульвар Гордона"